Враги человеку домашние его толкование святых отцов

Что означает враги человеку домашние его

.
Это отрывок из евангелия от Матфея. 10, 34-38: «Не думайте, что Я пришёл принести мир на землю; не мир пришёл Я принести, но меч, ибо Я пришёл разделить человека с отцом его, и дочь с матерью её, и невестку со свекровью её. И враги человеку – домашние его. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто не берёт креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня».

Как это понимать? Неужто Господь хочет вражды и разделения? Но разве можно забыть слова евангелиста Иоанна: «Кто любит брата своего, тот пребывает во свете, и нет в нём соблазна» (1 Ин. 2, 10)? Или ещё больше слова Самого Христа: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13).
Так в чём же проблема? В чём эта «враждебность» домашних?
Что ж, чтобы понять, посмотрим, как Христа принимали в родном городе. «Он пришёл в Своё отечество; за Ним следовали ученики Его. Когда наступила суббота, Он начал учить в синагоге; и многие слышавшие с изумлением говорили: откуда у Него это? что за премудрость дана Ему, и как такие чудеса совершаются руками Его? Не плотник ли Он, сын Марии, брат Иакова, Иосии, Иуды и Симона? Не здесь ли, между нами, Его сестры? И соблазнялись о Нём. Иисус же сказал им: не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем и у сродников и в доме своём. И не мог совершить там никакого чуда, только на немногих больных возложив руки, исцелил их» (Мк. 6, 1-5). «Не мог совершить чуда». Вот как, оказывается, действует плоское и поверхностное восприятие, выросшее из поверхностно проживаемой обыденности. Соотечественники не воспринимали Христа дальше, чем обыденная поверхность!
Именно потому такие интонации в ответе Христовом отцу, просившему исцелить лунатичного сына: «о, род неверный и развращенный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас? приведите его ко Мне сюда» (Мф. 17, 15). Этот отец смотрел поверхностно и искал исцеления. у учеников. Да и на Христа он смотрел, как видно, неглубоко. Не верил он, что исцеления, совершаемые учениками, совершаются силою Божией, силою Христовой. И сам этот отец отрока свидетельствует: «помоги моему неверию».
Именно потому Христос, когда за ним пришли Матерь его и братья, сказал: «матерь Моя и братья Мои суть слушающие слово Божие и исполняющие его» (Лк. 8, 21). Но о Матери Своей в ответ на восклицание: «блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие!» Христос свидетельствовал: «темже убо блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его» (Лк. 11, 28), то есть именно поэтому блаженны. А это значит именно потому Матерь Божия и блаженна, что Она наилучшим образом слышала слово Божие и хранила его.
К чему мы приходим после этого длинного предисловия?
Разве нам надо требовать от наших ближних, чтобы они «слышали слово Божие и хранили его», и только после этого мы будем их любить? Но Христос и нас самих возлюбил тогда, когда мы были Его врагами. (Рим. 5, 10; Кол. 1, 21).
Как же быть? Как нам любить?
Блаженный Августин свидетельствует, что началом грехопадения Адама и Евы было рассмотрение ими творения Божия самого по себе, то есть вне Бога. Потому если мы любим наших ближних самих по себе, вне Бога или больше Бога, мы в ошибке. Как говорили отцы (напр. у прп. Силуана Афонского есть такая мысль), немного в мире есть людей, в которых вообще нет ничего хорошего. И если мы станем любить в ближних то Божие, что в них есть, мы будем любить их в Боге. А дурное станем стараться миновать, не ставить его в круг озвучивания и реагирования.
Сказано «любить как самого себя» (Мф. 19, 19). Значит, если мы прежде не научимся любить самих себя, мы не сможем любить и ближних. Но чтобы правильно любить себя, нужно понять. где настоящий я! Вот тот я, который раздражительный, ленивый, обжора, завистливый и прочий – это настоящий я? Чувствую ли я себя в этих состояниях подлинно, есть ли там настоящая радость? Нет. Но где же подлинность-то моя? Думаю, в мире. «В мире место Его», сказано в Писании (Пс. 75, 3). Итак, если я пытаюсь хранить мир, я приближаюсь к своей подлинности. И от того хорошо и окружающим – ведь в мире я их не травмирую. Потому прп. Серафим и говорил: «стяжи дух мирен и тысячи вокруг спасутся».
Потому та «враждебность» между домашними проявляется тогда. когда они (да и мы тоже) ищут друг в друге лишь друг друга, и только, и не более того. То есть в пристрастии, иногда даже подобном поклонению. И это мертвит. Но вот то лучшее, что есть в каждом из нас, то Божие, что время от времени блистает. Вот то нужно бы и любить, и помнить. А только человеческое. Оно тоже прекрасно. Но потому, что тоже благоухает небесным. Если благоухает.
Это может помочь нам миновать недостатки наших ближних – смотреть, словно бы сквозь, мимо, дальше – к Богу. Ведь немощь человеческая – тоже жажда Бога, воспитание в нас этой жажды. Мы ищем Его, потому что в немощи нам больно. И мы, переживая боль немощи, общую для всех, продолжаем учиться ей, жажде, которая дорастает наконец до полноты любви.

Источник

Толкование Евангелия на каждый день года. Пятница 2-й седмицы по Пятидесятнице

Мф., 38 зач., 10, 32–36; 11, 1

Сказал Господь Своим ученикам: всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным. Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку – домашние его.

И когда окончил Иисус наставления двенадцати ученикам Своим, перешел оттуда учить и проповедывать в городах их.

«Всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным», – говорит Христос. Что бы ни происходило с нами, речь всегда идет о самом существенном, о нашей душе. Речь идет о нашем исповедании веры! О исповедании веры перед людьми. И значит, не такой глубоко скрытой от всех веры, которую никто не может заметить. Недостаточно называть себя верующими, когда это совершенно безопасно и не ни к чему не обязывает, и ничего не меняет в нашей жизни. Речь идет о исповедании Христа перед судом, перед теми, кто противится вере и пытается заставить нас согласиться с ними, перед теми, кто смеется над нашей верой, кто грозит нам карами или отправкой в «психушку», как это было порой относительно недавно в нашей стране. Исповедуем ли мы Христа перед людьми? Живем ли по нашей вере? Какой ценой это нам дается? Чем мы жертвуем ради этого? Служим ли мы на самом деле Христу Богу? Или только самим себе?

«А кто отречется от Меня пред людьми, – добавляет Христос, – отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным». Снова и снова нам дается понять, что мы сами, теперь, уготовляем свой последний Суд. Господь не отделяет Себя ни от кого, кроме тех, кто отделяет себя от Него. Он не отрекается ни от кого, кроме тех, кто первыми начали отрекаться от Него. Когда мы говорим об отречении от Христа, мы думаем об отречении апостола Петра, которого Господь так чудесно простил после его тройного исповедания веры и любви на вопрошание: «Любишь ли Меня?» Это значит, что никакое отречение не может быть непоправимо гибельным, бесповоротным. Нет такого греха, сколь бы ни был он тяжким, который бы был непрощаем. При условии покаяния и исповедания Христа, твердой веры, что Бог спасает и прощает.

Читайте также:  Ехать на инвалидной коляске во сне к чему снится

Все самое драгоценное и подлинное в даре человеческой свободы заключается в этой способности сказать: «верую» – до пролития крови, если нужно. Вот о чем нельзя никогда забывать. До пролития крови! Это вовсе не обязательно означает мученичество. Но это часто требует от нас героической верности Господу в исполнении наших каждодневных обязанностей, требует мужества перед лицом приходящих к нам испытаний.

«Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч». Наша вера – самое требовательное и самое бескомпромиссное, что есть на земле. Где компромисс с ложью, там не может быть мира с Богом, мира с совестью и с другими людьми. Христос дал Своим ученикам меч слова, чтобы они могли поражать им всякое учение, восстающее на истину и угрожающее вечному спасению многих. Бог объявляет войну, и кто устоит! В этой войне мир всегда разделяется на тех, кто принимает Христа и тех, кто отвергает Его. И в этой войне врагами человека могут оказаться домашние его.

Может случиться, что любовь к жене или к детям, к близким, заставит отказаться от опасного служения, от жертвы – потому что недостанет мужества оставить родных или подвергнуть их опасности. Бывает, что кто-то не решается посвятить свою жизнь всецело Богу вследствие личной привязанности к одному человеку. Вспоминается евангельская притча о званых на пир, и всегда находящих повод сказать: «Имей меня отреченна». Во всех обстоятельствах, если мы не хотим утратить и небесного, и земного, все самое драгоценное, что есть у нас на земле, должно уступить место верности Богу.

Сегодняшнее евангельское зачало завершается стихом, взятым из следующей главы: «И когда окончил Иисус наставления двенадцати ученикам Своим, перешел оттуда учить и проповедывать в городах их». Совершая множество чудес, Господь показывает, что учение и проповедь должны всегда сопутствовать им и идти впереди их. Исцеление болящих – спасение тела, проповедь истины – спасение души. Господь проповедует в городах их – в самых населенных местах. Он забрасывает сеть там, где больше всего рыбы.

Источник

Кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим. Не мир пришел Я принести, но меч. И враги человеку – домашние его. (Мф. 10:32–36)

И врач тогда спасает прочие части тела, когда отсекает от них неизлечимый член. Единомыслие не всегда хорошо: и разбойники бывают согласные. Христос хотел, чтобы все были единомысленны в деле благочестия, но как люди разделились между собой, то и произошла брань. Не сказал Христос: пришел принести брань, но, что гораздо ужаснее, меч. Он хотел приучить их слух к жестоким словам, дабы они, в трудных обстоятельствах, не колебались. Теперь никто не скажет, что Он убеждал их лестью, скрывая от них трудности». Не только, говорит, друзья и сограждане, но и самые сродники и единокровные восстанут друг против друга: ИБО Я ПРИШЕЛ РАЗДЕЛИТЬ ЧЕЛОВЕКА С ОТЦОМ ЕГО, И ДОЧЬ С МАТЕРЬЮ ЕЕ, И НЕВЕСТКУ СО СВЕКРОВЬЮ ЕЕ. «Я пришел отлучить боголюбивых от миролюбивых, славолюбивых от смиренномудрых; брань будет не просто между домашними, но даже между теми, которые соединены искренней любовью и теснейшими узами», – говорит преподобный Иоанн Лествичник. И хотя не Христос был причиной этого, но злоба человеческая, однако же Он говорит, что Сам Он причина сего. Такой образ выражения свойственен Писанию, потому что и в другом месте сказано: «дал им Бог очи, чтобы они не видели». Так говорит и здесь. Поэтому напоминает и пророчество, которое хотя и не на этот случай сказано, но, впрочем, объясняет то же самое: И ВРАГИ ЧЕЛОВЕКУ, верующему в Меня, – ДОМАШНИЕ ЕГО, в Меня не уверовавшие. Говоря так, Он показывал силу и горячность любви, какие требовал. Как Сам Он нас много возлюбил, так хочет, чтобы и мы так же много любили Его. А такие слова и апостолов возвышали в духе: «если и ученики ваши, как бы говорил Господь, будут оставлять сродников, детей и родителей, то подумайте, каковы должны быть вы, учители». Чтобы ни говорили о тебе люди, внимай только гласу Божию и храни совесть твою; безбоязненно исповедуй святую веру твою и все то, что она тебе заповедует, хотя бы за это и смеялись над тобою, хотя бы тебе и творили всяческое зло. Сколько и ныне бывает случаев, когда христиане должны мужественно исповедать Христа! Не говорим о тех, кому Бог судил жить среди неверующих язычников, среди еретиков и разных раскольников; для таковых нередко и в наше время готовы мученические венцы; но сколько бывает в жизни самых, по-видимому, обыкновенных случаев, когда, тем не менее, дух маловерия, неверия или лжеверия представляет нам искушение устыдиться Христа, или, что то же, отречься от Него! Вот, например, люди легкомысленные в твоем присутствии смеются над святыней, кощунствуют над всем, что для тебя дорого и священно; если ты молчишь, снисходительно слушая их хульные речи, боясь, как бы они и тебя не осмеяли, если станешь обличать их, то знай, что ты стыдишься Христа, ты отрекаешься от Него.

Если ты, ради светских приличий, садясь за стол, не ограждаешь себя крестным знамением; если в праздник, вместо храма Божия, идешь в театр или в веселое собрание людей праздных, чтобы тебя не считали святошей, ханжой, то ты опять стыдишься Христа, отрекаешься от Него. Не бойся же всегда, везде и во всем и творить, и говорить правду Божию; знай, что верный раб Христов никогда не должен кривить душой, что Христос, как и Сам – вечная правда, так и всех правдолюбцев любит, венчает их славой вечной и похваляет пред Отцом Своим Небесным.

Источник

Слова Христа о ненависти к родным. Как их понимать? Разве «враги человеку – домашние его»?

Михея 7:6, Луки 12:53, Мф 10:34-36, Слово как бы предрекает, что обязательно должны быть распри между близкими. Так может это нормально, что дети будут убивать своих родителей? Не пойму, что-то зашкаливает?

Спасибо за важный вопрос. Конечно же не нормально кого-либо убивать – ни только родных, но и вообще посторонних. Приведенные цитаты очень часто порождают смущение, и поэтому я постараюсь ответить на Ваш вопрос развернуто. Мне хотелось бы рассеять все сомнения, касательно этих непростых для понимания стихов Библии.

Кстати, не раз атеисты и различные борцы с христианством упрекали последователей Иисуса Христа в человеконенавистничестве, используя эти места Писания. Действительно, на первый взгляд они сильно отличаются от учения Господа о любви к ближнему.

Процитирую указанные стихи Библии, и попытаюсь сразу же обратить Ваше внимание на их контекст, и попытаемся разобраться с написанным:

1) «Ибо сын позорит отца, дочь восстает против матери, невестка – против свекрови своей; враги человеку – домашние его» (Мих.7:6).

Этот стих Библии скорее обретает негативный смысл, лишь при неверном толковании последующих мест из Евангелия. Но если смотреть в контексте, то видно, что не читающий повеление Господа делает себя врагом домашним своим, а скорее наоборот. Прочтем отрывок шире, и Вы сразу это увидите:

«Не стало милосердых на земле, нет правдивых между людьми; все строят ковы, чтобы проливать кровь; каждый ставит брату своему сеть. Руки их обращены к тому, чтобы уметь делать зло; начальник требует подарков, и судья судит за взятки, а вельможи высказывают злые хотения души своей и извращают дело. Лучший из них – как терн, и справедливый – хуже колючей изгороди, день провозвестников Твоих, посещение Твое наступает; ныне постигнет их смятение. Не верьте другу, не полагайтесь на приятеля; от лежащей на лоне твоем стереги двери уст твоих. Ибо сын позорит отца, дочь восстает против матери, невестка – против свекрови своей; враги человеку – домашние его. А я буду взирать на Господа, уповать на Бога спасения моего: Бог мой услышит меня» (Мих.7:2-7).

Читайте также:  Выгнать кошку из квартиры во сне

Михей пророчески описывает состояние глубокого отступничества народа, когда те, кто призван быть лучшими и справедливыми – предельно подлы и корыстолюбивы, а самые близкие человеку – настолько непорядочны, и что Господь повелевает не верить им и стеречь двери своих уст (следить за языком). При таком нечестии пророк не опускает рук, а восклицает: «А я буду взирать на Господа, уповать на Бога спасения моего».

Правильное понимание слов Михея исключительно важно для последующего толкования слов Христа. Бог не повелевает враждовать, но констатирует факт, что, следуя чистыми путями, человек может столкнуться с противостоянием со стороны близких, и самые родные могут делать себя врагом.

Эти три стиха следуют за большим пассажем – речью Христа о последних временах и о том, какие гонения придется претерпеть христианам. (Не христиане будут третировать своих родных, но скорее наоборот).

Затем Иисус утешает учеников тем, что если Его преследуют и унижают, то не удивительно, что и Его последователей будут гнать: «Ученик не выше учителя, и слуга не выше господина своего: 25 довольно для ученика, чтобы он был, как учитель его, и для слуги, чтобы он был, как господин его. Если хозяина дома назвали вельзевулом, не тем ли более домашних его?».

Продолжая мысль, Иисус трижды ободряет учеников словами «Не бойтесь» (26,28,31 стихи), предупреждая о важности устоять в вере во времена гонений: «Итак всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным».

И только после этих слов Христос говорит, что принес меч, чтобы разделить родных, и цитирует Михея: «враги человеку – домашние его» (И мы помним, какое значение вкладывал в эти слова Михей).

О каком мече идет речь? Что за меч Господь принес с небес, который разделяет людей, и почему они разделяются? По Его ли совершенной воле?

Писание четко отвечает на этот вопрос, что этим мечом является Слово Божье, которое «живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные» (Евр.4:12). Также в Еф.6:17 оно названо мечом духовным.

И разделение приходит не посредством ненависти, уничижения или раздора! Одни покоряются Слову, а другие – отказываются это делать, ставя себя по другую сторону баррикад. Вражда порождается не по причине ненависти со стороны христиан (одной из двух ключевых заповедей для них является требование любить ближнего), а наоборот – в отношении их. Причиной тому – во-первых, непокорность Господу, Который и становится камнем преткновения и соблазна, а во-вторых, противление Его Слову. Потому-то оно и названо мечом, производящим разделение.

Понимая слова Христа, гораздо легче разобраться с другой цитатой, которая фактически повторяет приведенную выше:

3) «Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение; ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться, трое против двух, и двое против трех: отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери, и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей» (Лук.12:51-53).

Интересно также обратить внимание еще на один стих Библии:

4) «Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником» (Лук.14:26).

Вновь выглядит так, словно Иисус проповедует ненависть! Но странно слышать эти слова, от Того, кто обличал фарисеев, пренебрегавших заботой и попечением о своих родителях, упразднив традициями заповедь «Почитай отца и мать твою. » (см. Мф.15:3-6; Мр.7:9-13).

Разве не Иисус множество раз говорил о любви к ближнему?
Или не Он говорил богатому юноше, желавшему следовать за Ним, почитать отца своего и мать? (Мр.10:19)
А узнав о том, что теща Петра болеет, неужели Он сказал Петру «возликуй и возрадуйся, ибо враг твой болен»? НЕТ! Он не называл ее врагом, а пошел и исцелил ее!
Эти примеры можно продолжать и продолжать – Иисус никогда не проповедовал ненависть к людям. Апостолы постоянно проявляли сострадание и милость к людям, уча: «Веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты и весь дом твой».

Тогда как же понять слова Христа о ненависти, сказанные в Лук.14:26?

Все становится на свои места, если сравнить с аналогичной, но сказанной несколько иначе, мыслью:

5) «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня» (Мф.10:37).

Сравнив эти два отрывка, мы ясно видим, что Иисус не говорит буквально о ненависти. Он использует ораторский прием, называемый “гипербола”, т.е. нарочитое преувеличение с целью подчеркнуть значимость какой-либо мысли.

Итак, на мой взгляд, Иисус учит не о ненависти, а о приоритетах отношениях – к Богу, себе и людям. Что же касается любви, то Христос говорил даже о любви к врагам, не то, что ближним.

В человеконенавистничестве Его не упрекнуть!

Если мы смотрим на Писание целостно и не вырываем никакой стих из контекста, то очень многие сложные места Писания становятся вполне объяснимы. Но даже если что-либо на определенный момент времени не понятно – не теряйте веру и упование! В правильный момент – Бог откроет!

Источник

«Враги человеку домашние его». Всегда ли?

Дома, среди самых близких людей, мы сдаем свой первый экзамен в духовной жизни.

В Новом Завете заповедь о любви к ближнему – возлюби… ближнего твоего, как самого себя (Лк. 10, 27), – сочетается с предупреждением о том, что враги человеку домашние его (Мф. 10, 36).

Если кто, – говорит Христос, – приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником (Лк. 14, 26). И при этом – кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного (1 Тим. 5, 8).

При всей внешней противоречивости этих слов речь в них идет об одном и том же – о любви: сначала – к Богу, а потом – к ближнему. Возлюбить ближнего, как самого себя,– значит, и желать спасения ближнему, как мы желаем спасения самим себе.

Домашние становятся нам врагами, то есть людьми, которые вольно или невольно желают нам зла, только в том случае, когда пытаются отвратить нас от веры или от жизни по вере. Но и здесь и даже в самых тяжелых случаях остаются в силе слова: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас (Мф. 5, 44).

Отсюда заповедь о том, чтобы возненавидеть своих близких, – это не призыв к ненависти в привычном смысле этого слова. Мы призваны лишь отвергнуть пристрастие к своим близким, – ту слепую любовь, которая греется и питается любовью к себе в ущерб любви к Богу.

Один из примеров такой любви как бы к ближнему описан в житии преподобного Амвросия Оптинского, изданном Оптиной Пустынью вскоре после его преставления, в воспоминаниях одной из духовных дочерей старца[1].

N позднее стала монахиней в Шамордино, но в тот момент она была обычной мирской женщиной. У них с мужем был на примете жених для дочери, «впрочем, – как пишет любящая мама, – не без согласия на то и ее самой» (!). Одним словом, молодой человек понравился прежде всего самой N, и ее дочь «добровольно» согласилась с выбором матери.

Читайте также:  Испытать радость во сне что меня не нашли

N не сообщает никаких подробностей об этом молодом человеке, кроме того, что его занятия «требовали постоянного его присутствия на месте его жительства, обещал ему блестящую будущность, за которой он гнался, как за привидением».

Предполагаемая женитьба, таким образом, все время откладывалась, «отчего, – признается N, – больше всех страдало мое материнское, любившее и самолюбивое сердце».

Казалось бы, все говорило о том, что молодой человек не слишком заинтересован в женитьбе, и не ради кого-нибудь, а ради собственной дочери N должна была отказать ему. Но вместо этого она продолжала лелеять свои мечты, а чтобы над ней не стали смеяться, подготовка к женитьбе была строжайшим образом засекречена.

Между тем время шло, а дело не двигалось. Чем дальше, тем тяжелее ей становилось, и N решила написать в Оптину Пустынь к преподобному Амвросию Оптинскому.

Она уже раньше писала старцу в связи с болезнью мужа, и в тот самый момент, когда он получил письмо, состояние больного начало улучшаться. Теперь, не описывая дела подробно, она лишь назвала в письме имена дочери и ее жениха и просила усердно помолиться о здравии обоих.

Преподобный Амвросий Оптинский

Получив письмо, старец (как рассказали ей знакомые, оказавшиеся в тот момент в его приемной), выйдя на общее благословение, сказал при всех: «Я получил письмо от г-жи N (и назвал ее фамилию и город, где она жила). Чудачка! У ее дочери, должно быть, есть жених, а они это даже и от нас скрывают!»

Тогда же N написала и жениху своей дочери, спросив, почему он не едет и молчит. Через некоторое время она «получила ответ, но какой? Это было письмо или пьяного, или сумасшедшего. Оно разрушило, – пишет N, – все наши надежды, оставляя глубокую рану в сердцах наших». И в первых числах июля 1886 года N вместе с дочерью отправилась в Оптину.

Старец пригласил их втроем с родственницей, которая их сопровождала. Вначале он спросил саму девушку: «Ты имеешь что-нибудь сказать мне?» Сильно смутившись, она ответила: «Мать Вам все скажет» (о, бездна материнской любви!). Затем они с родственницей вышли, и N осталась со старцем наедине.

Тут она «начала говорить о неприятном, поразившем ее письме жениха дочери, о непонятном для них его поведении и о своем оскорбленном самолюбии». О тревоге за судьбу своего ребенка N почему-то ничего не сказала, – видимо, не это ее волновало.

Старец сам перевел разговор на эту тему: «Бог отвел его от твоей семьи; он небогомольный, не по твоей семье. Если бы состоялся брак, он через четыре года бросил бы ее». N стала убеждать старца, что он человек хороший, бывает в церкви и из хорошей семьи.

Старец ответил: «Был хорош, – мог измениться. Ходит в церковь, – а зачем? Это не кровь и не плоть твоя, – чего ручаешься? Ты во всем виновата. Какая глупость была – тянуть дело столько лет! Бросить теперь же все, не писать и не узнавать о нем! Забудешь,– все пройдет. Нападет на тебя тоска, читай Евангелие. Ступай! Слышишь? Отнюдь не узнавай о нем!»

N вышла от старца. В душе у нее все перевернулось. Ей казалось, что старец разрушил все ее надежды. Позвали и девушку, но она скоро вышла от старца задумчивая. Выйдя из хибарки, N села на скамейку около скита и горько, неутешно заплакала. Ее сердце разрывалось от разрушенной надежды. Ей казалось невозможным то, что старец велел ей сделать. Дочь же ее была спокойна и весела, у нее как бы вся скорбь отлегла.

Впоследствии она передала такие слова старца, ей сказанные: «Не говори матери, – твой жених пропадет совсем». На следующий день, прощаясь со старцем, N сказала: «Если, Батюшка, устроится все по моему желанию, то я отдам вам свою волю» (какую цену мы бываем готовы платить за исполнение своих пожеланий!) – и попросила его, чтобы никто не знал того, о чем она с ним говорила. Старец, улыбнувшись, ответил: «Твой секрет на весь свет».

N вернулась домой в спокойном расположении духа, но затем ее стала одолевать тоска. Она стала читать Евангелие, но от наплыва мыслей даже не понимала, что читала. В душе ощущалась борьба; ей казалось, что ради послушания старцу она добровольно разрушает счастье дочери.

Вскоре N опять поехала в Оптину. «Ты его любила, – сказал ей старец,– от того и искушение». Она попросила научить ее молиться. Старец сказал: «Молись так: Господи Иисусе Христе, помилуй нас троих и сотвори в нас троих святую волю Свою. Слышишь? Иначе не молись». – «Опять, – пишет N, – мне это было сильно не по сердцу. Я молилась и просила всегда у Господа, чего мне хотелось».

N приехала домой и стала тосковать еще больше. Заботливая подруга предложила узнать, что случилось с молодым человеком, и, вопреки тому, что говорил ей преподобный Амвросий, N дала на это свое согласие. Ответ пришел быстро: «Просили спасти от неминуемой ужасной смерти, для чего требовалась высылка порядочной суммы денег».

С согласия своих домашних N послала ему последнее, что у них было; на этом переписка закончилась навсегда. Как и предсказывал старец, жених пропал совсем и, кроме того, за ним оказалось долгу тридцать тысяч тогдашних рублей.

N поехала к старцу: «Простите, Батюшка, я вам не поверила!» – «Почему же ты мне не поверила?», – с любовью спросил ее старец. N ничего не ответила, однако же ясно, что кумир, созданный ею в лице этого молодого человека, и себялюбивое желание устроить жизнь дочери по своему вкусу заслонили для нее и соображения здравого смысла, и волю Божию, и слова старца.

Сколько подобных историй – и не с таким благополучным концом – знает каждый из нас?

Чтобы не стать главным действующим лицом в одной из них, спросим себя:
Мы любим людей такими, каковы они есть, или какими они «должны быть»? Если мы любим созданный нами образ, а не самого человека при всех его слабостях, то мы любим не его, а себя.

Умеем ли мы слушать: мужа, жену, детей, родителей, друзей, недругов, – стараемся ли их понять? Если мы больше говорим о себе, чем слушаем, то мы сосредоточены на себе и своих чувствах, а не на других людях.

Можем ли мы смириться с тем, что нашим близким иногда хорошо и без нас? Что они и без нас находят добрых советчиков? Что они и без нас иногда поступают разумно? Что они и без нас хорошо себя чувствуют? Что они и без нашей заботы здоровы? Если такая «самостоятельность» наших близких нам не в радость,– мы любим не их, а свои чувства по отношению к ним.

Если нам не воздают «должное», – изменяет ли это наше отношение к этим людям? Если да, то мы больше заботимся о том, что другие о нас подумают, а не о самих людях и не о собственных наших поступках.

Мы заботимся о том, чтобы наши близкие стали лучше, – стали более добрыми, сильными, умными, ответственными и самостоятельными, – или чтобы они прежде всего поступали так, как нам нравится? Во втором случае мы не столько их любим, сколько хотим сделать их для себя удобными.

Итак, кого же мы любим, – ближнего, как самого себя, или себя через ближнего?

И если наши чувства к ближним и дальним мешают нам видеть, принимать и любить их такими, каковы они есть, найдем в себе силы перешагнуть через эти чувства, – и с ними исчезнет одно из препятствий для любви к Богу и к ближнему.

[1] См. Архимандрит Агапит (Беловидов). Житие преподобного Амвросия старца Оптинского. Свято-Введенская Оптина Пустынь, 2001. С. 319-395.

Источник

Поделиться с друзьями
Полезные советы на каждый день
Adblock
detector