Война и мир сон веры павловны

Сны Веры Павловны в романе «Что делать?» (Н.Г. Чернышевский)

Одной из композиционных частей романа Николая Чернышевского «Что делать?» являются сны Веры Павловны. Они очень важны в произведении. Фактически можно сказать, что эти сны многое проясняют в главной сюжетной линии романа. С другой стороны, они цельны сами по себе. Ведь Чернышевский использует прием сна для введения в текст своих философских размышлений о мире и его устройстве. Рассмотрим подробней смысл снов Веры Павловны, как они проясняют сюжет, и что автор говорит через эти сны читателям.

Вера Павловна – главная героиня романа «Что делать?». Ее судьба отнюдь не была простой. Она воспитывалась в прилежной семье, получила хорошее образование, однако не имела права самостоятельно решать свою судьбу. Ее мать пытается выдать дочь замуж да быстрее. То общество больше всего гордилось богатым женихом и хорошим имением. Именно такого мужа подыскала мать для заведомо несчастной дочери. Но все обернулось к лучшему, когда Вере Павловне протянул на помощь руку некий студент, медик по будущему образованию Дмитрий Лопухов. Он пытается вырвать ее из этого домашнего попечения-заключения и пристроить на работу в гувернантки. Но, к сожалению, не все складывается так, как задумывал молодой человек. Ему приходиться воспользоваться планом Б: Лопухов делает предложение Верочке и таким образом спасает ее из будущего ада.

Накануне Вере Павловне сниться первый сон. В нем она нездорова и находится в подвале. Вскоре оковы спадают с нее, и Верочка чувствует себя намного лучше. Она оказывается возле поля, где с ней говорит незнакомая женщина – «любовь к людям». Незнакомка призывает ее на помощь другим, точно таким же заточенным женщинам. Этот сон был предвестником того, что Вера Павловна наконец-то выберется из домашней безысходности и получит свободу. Чернышевский в первом сне закладывает основы своей утопии. Это мир, где женщина больше не чья-то собственность, не просто красивая вещь, а настоящая личность. Все, что нужно для этого, – дать ей свободу и показать путь к мечте. Вера Павловна выходит с темницы этого жестокого мира. Символично, что она оказывается на поле. Это то место, где каждый год растет и зреет что-то новое. Пребывая в рамках старого мира, она совсем не знала людей. Она думала, что все они жестоки и холодны. Оказывается, кроме них, есть еще и другие, которых можно любить.

Во втором сне Вера Павловна видит своего мужа Лопухова и священника Мерцалова в поле. Они о чем-то горячо спорят и говорят о двух вариациях одной грязи: реальной и фантастической. Мужчины задаются вопросом: почему в реальной грязи произрастают колосья, а в фантастической – нет. В ходе философской беседы они приходят к выводу, что все дело в движении. Если грязь движется, то она способна что-то родить, если нет, то, соответственно, не имеет таких свойств. Далее они переходят на воспоминания о своем далеком прошлом. Мерцалов с грустью говорит о матери, которая всю жизнь пропахала на земле, дабы дать что-нибудь своим детям. Вера Павловна также вспоминает свою мать и понимает, что она старалась не меньше. Главная героиня прощает ей все проступки.

Во втором сне есть несколько интересных моментов. Во-первых, символический разговор о реальной и фантастической грязи. Что они символизируют? Реальная грязь – это образ бедных людей. Пока они трудятся на земле, они чего-то стоят в этой жизни. Такие люди вносят свою лепту в существование этого мира. А вот фантастической грязью являются богачи. Они только расточают то, что созидают бедные. В итоге стоят на месте и не обогащают общество. В них нет высшего благородия – труда. Чернышевский показывает вторую грань своей утопии. Для него идеальный мир – это место, где все люди работают и приносят этим хоть какую-то пользу. Интересно, что Ленин настолько полюбил идеи литератора-философа Чернышевского, что попытался воссоздать это идеальное общество в виде коммунизма.

Еще один ключевой момент из второго сна Веры Павловны – это образ ее матери. У нее больше нет обиды на мать за то, что та пыталась выдать ее замуж без согласия. Верочка понимает, что на самом деле мать любит ее, но она также родилась и выросла в таком обществе. Это оставило свой след на ее характере и образе жизни.

Третий сон помогает Вере Павловне разобраться в себе. Ей снится, что известная певица Бозио принесла дневник. Верочка понимает, что эта вещь принадлежит ей, хотя в жизни она никогда не вела дневников. Они вместе листают и прочитывают некоторые страницы. Много хороших слов звучит в сторону ее мужа. Она видит, что уважает этого человека, очень благодарна ему, но, к сожалению, не испытывает к нему более сильных чувств. Вера понимает, что пришло время сказать себе правду. Она никогда не любила своего мужа. Он был для нее опорой и главным человеком в ее жизни, но не любимым. Ведь это глубокое чувство Вера Павловна испытывает к другу Дмитрия Александру Кирсанову.

Этот сон повлиял на дальнейший сюжет романа: Вера и Кирсанов соединили свои судьбы. А что же подразумевает под ним Чернышевский? Он видит идеальный мир, где люди не должны жить вместе насильно, в этом он соглашается с русской поговоркой. Третий сон продолжает идеи первого, которые заканчиваются логическим выводом в четвертом сновидении Веры Павловны.

Заснув, Верочка видит женских покровительниц: богиню Афродиту, Астарту и Богоматерь. Все они символизируют женщину определенной эпохи. Каждая из них не была вольной распоряжаться своей судьбой. Над женщиной всегда был повелитель – мужчина. Чернышевский хочет поменять это, поэтому на сонном празднике к Вере Павловны подходит необычайно красивая женщина с вольным игривым взглядом. Главная героиня узнает в ней себя. Социальная роль будущей женщины меняется. Все общество живет по законам равенства. Конечно же, это утопия. Сны Веры Павловны в романе «Что делать?» помогают более полно раскрыть сюжет произведения. Складывается впечатление, что автор оставляет кое-что за кадром и с помощью снов возвращает этот пазл на место. Без четырех снов, представленных в романе, теряется главная идея написанного. Всё произведение воспринималось бы совсем иначе, если бы сновидения не давали символический комментарий к тому, что происходит по сюжету. И все же мир Чернышевского обречен на провал, будущее это подтвердило. Но люди никогда не оставят попыток создать это идеальное общество хотя бы в одном из миров иллюзий.

Источник

Второй сон Веры Павловны — текст эпизода, фрагмент, отрывок | «Что делать?»

Вера Павловна.
Телеспектакль 1971 г.

В романе «Что делать?» Чернышевского описывается несколько снов, которые главная героиня Вера Павловна видит на том или ином жизненном этапе.

В этой статье представлен текст эпизода «Второй сон Веры Павловны» из романа «Что делать?»: фрагмент, отрывок из произведения.

Второй сон Веры Павловны — текст эпизода, фрагмент, отрывок

И вот Вера Павловна засыпает, и снится Вере Павловне сон.

Поле, и по полю ходят муж, то есть миленький, и Алексей Петрович, и миленький говорит:

– Вы интересуетесь знать, Алексей Петрович, почему из одной грязи родится пшеница такая белая, чистая и нежная, а из другой грязи не родится? Эту разницу вы сами сейчас увидите. Посмотрите корень этого прекрасного колоса: около корня грязь, но эта грязь свежая, можно сказать, чистая грязь; слышите запах сырой, неприятный, но не затхлый, не скиснувшийся. Вы знаете, что на языке философии, которой мы с вами держимся, эта чистая грязь называется реальная грязь. Она грязна, это правда; но всмотритесь в нее хорошенько, вы увидите, что все элементы, из которых она состоит, сами по себе здоровы. Они составляют грязь в этом соединении, но пусть немного переменится расположение атомов, и выйдет что‑нибудь другое: и все другое, что выйдет, будет также здоровое, потому что основные элементы здоровы. Откуда же здоровое свойство этой грязи? обратите внимание на положение этой поляны: вы видите, что вода здесь имеет сток, и потому здесь не может быть гнилости.

Читайте также:  К чему снится сон собирать куриные яйца

– Да, движение есть реальность, – говорит Алексей Петрович, – потому что движение – это жизнь, а реальность и жизнь одно и то же. Но жизнь имеет главным своим элементом труд, а потому главный элемент реальности – труд, и самый верный признак реальности – дельность.

– Так видите, Алексей Петрович, когда солнце станет согревать эту грязь и теплота станет перемещать ее элементы в более сложные химические сочетания, то есть в сочетания высших форм, колос, который вырастает из этой грязи от солнечного света, будет здоровый колос.

– Да, потому что это грязь реальной жизни, – говорит Алексей Петрович.

– Теперь перейдем на эту поляну. Берем и здесь растение, также рассматриваем его корень. Он также загрязнен. Обратите внимание на характер этой грязи. Нетрудно заметить, что это грязь гнилая.

– То есть, фантастическая грязь, по научной терминологии, – говорит Алексей Петрович.

– Так; элементы этой грязи находятся в нездоровом состоянии. Натурально, что, как бы они ни перемещались и какие бы другие вещи, не похожие на грязь, ни выходили из этих элементов, все эти вещи будут нездоровые, дрянные.

– Да, потому что самые элементы нездоровы, – говорит Алексей Петрович.

– Нам нетрудно будет открыть причину этого нездоровья…

– То есть, этой фантастической гнилости, – говорит Алексей Петрович.

– Да, гнилости этих элементов, если мы обратим внимание на положение этой поляны. Вы видите, вода не имеет стока из нее, потому застаивается, гниет.

– Да, отсутствие движения есть отсутствие труда, – говорит Алексей Петрович, – потому что труд представляется в антропологическом анализе коренною формою движения, дающего основание и содержание всем другим формам: развлечению, отдыху, забаве, веселью; они без предшествующего труда не имеют реальности. А без движения нет жизни, то есть реальности, потому это грязь фантастическая, то есть гнилая. До недавнего времени не знали, как возвращать здоровье таким полянам; но теперь открыто средство; это – дренаж : лишняя вода сбегает по канавам, остается воды сколько нужно, и она движется, и поляна получает реальность. Но пока это средство не применено, эта грязь остается фантастическою, то есть гнилою, а на ней не может быть хорошей растительности; между тем как очень натурально, что на грязи реальной являются хорошие растения, так как она грязь здоровая. Что и требовалось доказать: o‑e‑a‑a‑dum, как говорится по латине.

Как говорится по латине «что и требовалось доказать», Вера Павловна не может расслушать.

– А у вас, Алексей Петрович, есть охота забавляться кухонною латинью и силлогистикою, – говорит миленький, то есть муж.

Вера Павловна подходит к ним и говорит:

– Да полноте вам толковать о своих анализах, тожествах и антропологизмах, пожалуйста, господа, что‑нибудь другое, чтоб и я могла участвовать в разговоре, или лучше давайте играть.

– Давайте играть, – говорит Алексей Петрович, – давайте исповедываться. – Давайте, давайте, это будет очень весело, – говорит Вера Павловна: – но вы подали мысль, вы покажите и пример исполнения.

– С удовольствием, сестра моя, – говорит Алексей Петрович, – но вам сколько лет, милая сестра моя, осьмнадцать?

– Скоро будет девятнадцать.

– Но еще нет; потому положим осьмнадцать, и будем все исповедываться до осьмнадцати лет, потому что нужно равенство условий. Я буду исповедываться за себя и за жену. Мой отец был дьячок в губернском городе и занимался переплетным мастерством, а мать пускала на квартиру семинаристов. С утра до ночи отец и мать все хлопотали и толковали о куске хлеба. Отец выпивал, но только когда приходилась нужда невтерпеж, – это реальное горе, или когда доход был порядочный; тут он отдавал матери все деньги и говорил: «ну, матушка, теперь, слава богу, на два месяца нужды не увидишь; а я себе полтинничек оставил, на радости выпью» – это реальная радость. Моя мать часто сердилась, иногда бивала меня, но тогда, когда у нее, как она говорила, отнималась поясница от тасканья корчаг и чугунов, от мытья белья на нас пятерых и на пять человек семинаристов, и мытья полов, загрязненных нашими двадцатью ногами, не носившими калош, и ухода за коровой; это – реальное раздражение нерв чрезмерною работою без отдыха; и когда, при всем этом, «концы не сходились», как она говорила, то есть нехватало денег на покупку сапог кому‑нибудь из нас, братьев, или на башмаки сестрам, – тогда она бивала нас. Она и ласкала нас, когда мы, хоть глупенькие дети, сами вызывались помогать ей в работе, или когда мы делали что‑нибудь другое умное, или когда выдавалась ей редкая минута отдохнуть, и ее «поясницу отпускало», как она говорила, – это все реальные радости…

– Ах, довольно ваших реальных горестей и радостей, – говорит Вера Павловна.

– В таком случае, извольте слушать исповедь за Наташу.

– Не хочу слушать: в ней такие же реальные горести и радости, – знаю.

– Но, быть может, вам интересно будет выслушать мою исповедь, – говорит Серж, неизвестно откуда взявшийся.

– Посмотрим, – говорит Вера Павловна.

– Мой отец и мать, хотя были люди богатые, тоже вечно хлопотали и толковали о деньгах; и богатые люди не свободны от таких же забот…

– Вы не умеете исповедываться, Серж, – любезно говорит Алексей Петрович, – вы скажите, почему они хлопотали о деньгах, какие расходы их беспокоили, каким потребностям затруднялись они удовлетворять?

– Да, конечно, я понимаю, к чему вы спрашиваете, – говорит Серж, – но оставим этот предмет, обратимся к другой стороне их мыслей. Они также заботились о детях.

– А кусок хлеба был обеспечен их детям? – спрашивает Алексей Петрович.

– Конечно; но должно было позаботиться о том, чтобы…

– Не исповедуйтесь, Серж, – говорит Алексей Петрович, – мы знаем вашу историю; заботы об излишнем, мысли о ненужном, – вот почва, на которой вы выросли; эта почва фантастическая. Потому, посмотрите вы на себя: вы от природы человек и не глупый, и очень хороший, быть может, не хуже и не глупее нас, а к чему же вы пригодны, на что вы полезны?

– Пригоден на то, чтобы провожать Жюли повсюду, куда она берет меня с собою; полезен на то, чтобы Жюли могла кутить, – отвечает Серж.

– Из этого мы видим, – говорит Алексей Петрович, – что фантастическая или нездоровая почва…

– Ах, как вы надоели с вашею реальностью и фантастичностью! Давно понятно, а они продолжают толковать! – говорит Вера Павловна.

– Так не хочешь ли потолковать со мною? – говорит Марья Алексевна, тоже неизвестно откуда взявшаяся: – вы, господа, удалитесь, потому что мать хочет говорить с дочерью.

Все исчезают. Верочка видит себя наедине с Марьей Алексевною. Лицо Марьи Алексевны принимает насмешливое выражение.

– Вера Павловна, вы образованная дама, вы такая чистая и благородная, – говорит Марья Алексевна, и голос ее дрожит от злобы, – вы такая добрая… как же мне, грубой и злой пьянице, разговаривать с вами? У вас, Вера Павловна, злая и дурная мать; а позвольте вас спросить, сударыня, о чем эта мать заботилась? о куске хлеба: это по – вашему, по – ученому, реальная, истинная, человеческая забота, не правда ли? Вы слышали ругательства, вы видели дурные дела и низости; а позвольте вас спросить, какую цель они имели? пустую, вздорную? Нет, сударыня. Нет, сударыня, какова бы ни была жизнь вашего семейства, но это была не пустая, фантастическая жизнь. Видите, Вера Павловна, я выучилась говорить по – вашему, по – ученому. Но вам, Вера Павловна, прискорбно и стыдно, что ваша мать дурная и злая женщина? Вам угодно, Вера Павловна, чтоб я была доброю и честною женщиною? Я ведьма, Вера Павловна, я умею колдовать, я могу исполнить ваше желание. Извольте смотреть, Вера Павловна, ваше желание исполняется: я, злая, исчезаю; смотрите на добрую мать и ее дочь.

Читайте также:  Закаливание в детском саду после сна видео

Комната. У порога храпит пьяный, небритый, гадкий мужчина. Кто – это нельзя узнать, лицо наполовину закрыто рукою, наполовину покрыто синяками. Кровать. На кровати женщина, – да, это Марья Алексевна, только добрая! зато какая она бледная, дряхлая в свои 45 лет, какая изнуренная! У кровати девушка лет 16, да это я сама, Верочка; только какая же я образованная. Да что это? у меня и цвет лица какой‑то желтый, да черты грубее, да и комната какая бедная! Мебели почти нет. – «Верочка, друг мой, ангел мой, – говорит Марья Алексевна, – приляг, отдохни, сокровище, ну, что на меня смотреть, я и так полежу. Ведь ты третью ночь не спишь».

– Ничего, маменька, я не устала, – говорит Верочка.

– А мне все не лучше, Верочка; как‑то ты без меня останешься? У отца жалованьишко маленькое, и сам‑то он плохая тебе опора. Ты девушка красивая; злых людей на свете много. Предостеречь тебя будет некому. Боюсь я за тебя. – Верочка плачет.

– Милая моя, ты не огорчись, я тебе не в укор это скажу, а в предостереженье: ты зачем в пятницу из дому уходила, за день перед тем, как я разнемоглась? – Верочка плачет.

– Он тебя обманет, Верочка, брось ты его.

Два месяца. Как это, в одну минуту, прошли два месяца? Сидит офицер. На столе перед офицером бутылка. На коленях у офицера она, Верочка.

Еще два месяца прошли в одну минуту.

Сидит барыня. Перед барынею стоит она, Верочка.

– А гладить умеешь, милая?

– А из каких ты, милая? крепостная или вольная?

– У меня отец чиновник.

– Так из благородных, милая? Так я тебя нанять не могу. Какая же ты будешь слуга? Ступай, моя милая, не могу.

– Мамзель, а мамзель, – говорит какой‑то пьяноватый юноша, – вы куда идете? Я вас провожу, – Верочка бежит к Неве.

– Что, моя милая, насмотрелась, какая ты у доброй‑то матери была? – говорит прежняя, настоящая Марья Алексевна. – Хорошо я колдовать умею? Аль не угадала? Что молчишь? Язык‑то есть? Да я из тебя слова‑то выжму: вишь ты, нейдут с языка‑то! По магазинам ходила?

– Ходила, – отвечает Верочка, а сама дрожит.

– Хорошо им жить? Ученые они? Книжки читают, об новых ваших порядках думают, как бы людям добро делать? Думают, что ли? – говори!

Верочка молчит, а сама дрожит.

– Эх из тебя и слова‑то нейдут. Хорошо им жить? – спрашиваю.

Верочка молчит, а сама холодеет.

– Нейдут из тебя слова‑то. Хорошо им жить? – спрашиваю; хороши они? – спрашиваю; такой хотела бы быть, как они? – Молчишь! рыло‑то воротишь! – Слушай же ты, Верка, что я скажу. Ты ученая – на мои воровские деньги учена. Ты об добром думаешь, а как бы я не злая была, так бы ты и не знала, что такое добром называется. Понимаешь? Все от меня, моя ты дочь, понимаешь? Я тебе мать.

Верочка и плачет, и дрожит, и холодеет.

– Маменька, чего вы от меня хотите? Я не могу любить вас.

– А я разве прошу: полюби?

– Мне хотелось бы, по крайней мере, уважать вас, но я и этого не могу.

– А я нуждаюсь в твоем уважении?

– Что же вам нужно, маменька? зачем вы пришли ко мне так страшно говорить со мною? Чего вы хотите от меня?

– Будь признательна, неблагодарная. Не люби, не уважай. Я злая: что меня любить? Я дурная: что меня уважать? Но ты пойми, Верка, что кабы я не такая была, и ты бы не такая была. Хорошая ты – от меня дурной; добрая ты – от меня злой. Пойми, Верка, благодарна будь.

– Уйдите, Марья Алексевна, теперь я поговорю с сестрицею.

Марья Алексевна исчезает.

Невеста своих женихов, сестра своих сестер берет Верочку за руку, – Верочка, я хотела всегда быть доброй с тобой, ведь ты добрая, а я такова, каков сам человек, с которым я говорю. Но ты теперь грустная, – видишь, и я грустная; посмотри, хороша ли я грустная?

– Все‑таки лучше всех на свете.

– Поцелуй меня, Верочка, мы вместе огорчены. Ведь твоя мать говорила правду. Я не люблю твою мать, но она мне нужна.

– Разве без нее нельзя вам?

– После будет можно, когда не нужно будет людям быть злыми. А теперь нельзя. Видишь, добрые не могут сами стать на ноги, злые сильны, злые хитры. Но видишь, Верочка, злые бывают разные: одним нужно, чтобы на свете становилось хуже, другим, тоже злым, чтобы становилось лучше: так нужно для их пользы. Видишь, твоей матери было нужно, чтобы ты была образованная: ведь она брала у тебя деньги, которые ты получала за уроки; ведь она хотела, чтоб ее дочь поймала богатого зятя ей, а для этого ей было нужно, чтобы ты была образованная. Видишь, у нее были дурные мысли, но из них выходила польза человеку: ведь тебе вышла польза? А у других злых не так. Если бы твоя мать была Анна Петровна, разве ты училась бы так, чтобы ты стала образованная, узнала добро, полюбила его? Нет, тебя бы не допустили узнать что‑нибудь хорошее, тебя бы сделали куклой, – так? Такой матери нужна дочь – кукла, потому что она сама кукла, и все играет с куклами в куклы. А твоя мать человек дурной, но все‑таки человек, ей было нужно, чтобы ты не была куклой. Видишь, как злые бывают разные? Одни мешают мне: ведь я хочу, чтобы люди стали людьми, а они хотят, чтобы люди были куклами. А другие злые помогают мне, – они не хотят помогать мне, но дают простор людям становиться людьми, они собирают средства людям становиться людьми. А мне только этого и нужно. Да, Верочка, теперь мне нельзя без таких злых, которые были бы против других злых. Мои злые – злы, но под их злою рукою растет добро. Да, Верочка, будь признательна к своей матери. Не люби ее, она злая, но ты ей всем обязана, знай это: без нее не было бы тебя.

– И всегда так будет? Нет, так не будет?

– Да, Верочка, после так не будет. Когда добрые будут сильны, мне не нужны будут злые, Это скоро будет, Верочка. Тогда злые увидят, что им нельзя быть злыми; и те злые, которые были людьми, станут добрыми: ведь они были злыми только потому, что им вредно было быть добрыми, а ведь они знают, что добро лучше зла, они полюбят его, когда можно будет любить его без вреда.

– А те злые, которые были куклами, что с ними будет? Мне и их жаль.

– Они будут играть в другие куклы, только уж в безвредные куклы. Но ведь у них не будет таких детей, как они: ведь у меня все люди будут людьми; и их детей я выучу быть не куклами, а людьми.

– Ах, как это будет хорошо!

– Да, но и теперь хорошо, потому что готовится это хорошее; по крайней мере, тем и теперь очень хорошо, кто готовит его. Когда ты, Верочка, помогаешь кухарке готовить обед, ведь в кухне душно, чадно, а ведь тебе хорошо, нужды нет, что душно и чадно? Всем хорошо сидеть за обедом, но лучше всех тому, кто помогал готовить его: тому он вдвое вкуснее. А ты любишь сладко покушать, Верочка, – правда?

Читайте также:  Гадание на кофе слон на дне чашки толкование

– Правда, – говорит Верочка и улыбается, что уличена в любви к сладким печеньям и в хлопотах над ними в кухне.

– Так о чем же грустить? Да ты уж и не грустишь.

– И веселая, Верочка, я всегда веселая, и когда грустная, все‑таки веселая. – Правда?

– Да, когда мне грустно, вы придете тоже как будто грустная, а всегда сейчас прогоните грусть; с вами весело, очень весело.

– А помнишь мою песенку: «Donc, vivons»<"Итак, живем" (франц.)>?

– Верочка! Да я разбудил тебя? впрочем, уж чай готов. Я было испугался: слышу, ты стонешь, вошел, ты уже поешь.

– Нет, мой миленький, не разбудил, я сама бы проснулась. А какой я сон видела, миленький, я тебе расскажу за чаем. Ступай, я оденусь. А как вы смели войти в мою комнату без дозволения, Дмитрий Сергеич? Вы забываетесь. Испугался за меня, мой миленький? подойди, я тебя поцелую за это. Поцеловала; ступай же. ступай, мне надо одеваться.

– Да уж так и быть, давай, я тебе прислужу вместо горничной.

– Ну, пожалуй, миленький; только как это стыдно!

Источник

Первый сон

Сны Веры Павловны в романе «Что делать?» появляются начиная с двенадцатой главы. Именно тогда автор описывает первое из них.

В начале своего сновидения Вера оказывается заперта в погребе. Но неожиданно она освобождается и переносится на поле, где спелые колоски поражают своим ярким желтым цветом. В момент перехода героиня выздоравливает: она словно была парализована, но очутившись на свободе, ее самочувствие резко улучшается, а тело начинает слушаться.

С Верой разговаривает девушка, «невеста ее жениха». Через ее образ Чернышевский отобразил любовь к людям.

Вера идет на прогулку по городу и по пути помогает всем, кто встречается на ее пути, ведь новая знакомая попросила ее освобождать девушек из темных подвалов и лечить их.

Первое сновидение символизирует освобождение Веры из общества людей ограниченного, старого типа мышления. Образы в нем это аллегория и каждый из них имеет смысл:

В головах ее родителей плотно засела мысль, что женщина больше ни для чего не годиться. Поэтому оставив родной дом, Вера испытала облегчение: она теперь не обязана стараться продать себя подороже. Раньше ее жизнь была наполнена страхом и злобой из-за сильного давления матери. Но освободившись, она познает истинную любовь к человечеству. Девушка понимает, что на планете есть и другие люди, разумные и не испорченные. Таких она встречает повсюду на улицах своего сна и ей становится радостно.

«Любовь к людям» величает себя «невестой жениха Веры», ведь это Лопухов открыл для девушки другой мир. Просьба отпускать всех женщин подтолкнет героиню к открытию швейной мастерской.

Второй сон

В своем следующем сновидении Вера увидела, как Лопухов вместе с Мерцаловым идет по полю, где они обсуждают реальную и фантастическую грязь. Первая наполнена здоровой и природной жизнью, в ней прорастают колосья. А вторая — лишь гниль и фальшь, она не плодородит и в ней нет великого смысла. Во время их беседы героиня замечает свою мать, бедную и обеспокоенную вопросом пропитания семьи. Но все же на ее лице она заметила едва заметную улыбку.

В следующий миг героине снится, словно она сидит на коленях у офицера. Эта сцена меняется на ту, где Вера не может найти работу. Ее давняя знакомая, Любовь к людям, изъясняет, что девушке необходимо перестать держать обиду на свою мать за ее жестокость. Поскольку Марья Алеексеевна всю свою жизнь посвятила тому, чтобы вывести семью из нищеты, а потому и обозлилась на мир, что оказалась в невыносимо тяжелых условиях.

Сны в романе «Что делать?» значение имеют символическое. Но они раскрывают содержание истинных мыслей героини и ее желаний. Два первых сновидения отображают отношения Веры с теми, кто относится к людям старого типа мышления. Их легко назвать пошлыми, но они превратились в таких из-за трудностей жизни. И как бы они ни пытались, но пробиться в люди они никогда не смогут. Честный труд сможет дать им кусок хлеба и кров над головой, но не поможет повысить уровень жизни.

Настоящая грязь — это мир убитых нищетой людей, которые всю жизнь работают и приносят пользу. Они все еще способны перевоплотиться в добрых, нравственных граждан. Но для этого им нужен шанс начать жить, а не выживать.

Фантастическая грязь — это общество довольных жизнью, незаслуженно обогащенных людей, которые на самом деле не несут никакой пользы. Вельмож тревожат лишь мелкие вещи, их души тесны и убоги. И социальный слой в обществе такой создался искусственно, а потому в нем нет людей с поистине чистыми мыслями, способных развиваться.

При помощи этих сцен Николай Гаврилович дает читателю описание картины социальных слоев русского общества — бедных и богатых.

По представлению Чернышевского, хорошая почва — это трудовая жизнь и она правильная. Лишь на ней способны вырости колоски морали и нравственности. Фантастическое — это отсутствия трудовой деятельности, паразитизм.

Третий сон

Третье сновидение было кратким и недолгим. В нем певица Бозио держит в руках Верин дневник, которого в настоящей жизни не существует. И начинает его читать вместе с главной героиней. Страницы дневника рассказывают им о любовных отношениях героини с Лопуховым. Приближаясь к последней странице, девушка боится ее смотреть, но все и так становится понятно. Вера осознает, что она хотела бы, но не способна полюбить мужа. Вера Павловна ценит его и уважает, но чувств между ними нет — только дружба и привычка. В действительности же девушка любит Кирсанова.

Проведя анализ событий сна и реальной жизни, видно, как в нем Вера осознает, что такое настоящие искренние чувства к любимому человеку. И тогда она понимает, что может свободно распоряжаться своей жизнью, несмотря на заключенный брак. Ведь главное — это к кому тянется сердце. А если его вкусы поменялись, то нужно следовать ему, а не соблюдать нелепые формы приличия из-за страха быть осужденной обществом. Это одна из самых важных составляющих эмансипации, которая делает женщину абсолютной хозяйкой своих души и тела. И она сама вправе решать, с кем быть.

Четвертый сон

Последнее сновидение Веры Павловны Чернышевский описан в шестнадцатой главе. В нем видит самых разных богинь в порядке их появления:

Среди множества богинь ее ведет красивая женщина, в которой Вера с легкостью узнает свой облик — раскованную и свободную владычицу нового времени. В следующий миг перед ее глазами встает райский сад. В нем звучат радостные голоса людей, песни и стихи. Люди там свободны, равны между собой, а труд является добровольным. В саду никто никого не принуждает делать что-либо. Здесь растет пшеница и пасется скот.

В этом сновидении автор отобразил общество завтрашнего дня. В нем все определяется правилом «свобода, равенство и братство». Каждая из богинь отражает роль и место женщины в обществе, которое с течением времени меняется. Первая — предмет наслаждения и восхищения, а последняя полноправный член общества. Вера символизирует независимую, умную женщину, которая равна мужчинам. Она не унижена ими и не использована.

Сны Веры в романе «Что делать?» можно расшифровать, как последовательное отображение освобождения героини. Все образы символичны, но в первом она вместе с другими девушками освобождается из подвала, а спустя четыре сна становится независимой.

И так должно было обновиться все общество, а призраки прошлого — уйти в небытие. Автор верил в наступление светлого будущего, где все будут свободны и равны. Он даже предался сочинению и описанию этого идеального мира в последнем сне Веры.

Источник

Поделиться с друзьями
Полезные советы на каждый день